Баннер

Сейчас на сайте

Сейчас 417 гостей онлайн

Ваше мнение

Самая дорогая книга России?
 

2015 Russian Sales Top 10: antiquarian books & manuscripts

Библиографический кабинет Rarus's: Топ 10 крупнейших официальных русских продаж антикварных книг и рукописей за 2015 год:

Конечно, на результаты года не могли не повлиять падающие в пике цены на углеводороды и совсем слабый рубль. Отличились, как и бывает в таком случае, прижизненные издания с хорошим провенансом. Немного помогли путешествия и музыкальные автографы. Событием года несомненно стала продажа рабочей карандашной черновой рукописи "Оркестровая сюита №2, опус 53" Петра Ильича Чайковского 28 мая 2015 года на аукционе Сотбис в Лондоне. Итак, аукционный дом Sotheby’s выставил на торги коллекцию автографов Курта Машлера. Речь не об автографах в их современном понимании. В собрании Машлера — рукописи и письма писателей и композиторов. И дороже всех других оценили манускрипты Чайковского. Хотя несколько лет назад владелец коллекции предлагал продать ее за гораздо более скромные деньги музею Чайковского в Клину. Но у музея средств на покупку раритетов не было, а желающих профинансировать сделку среди состоятельных людей, как всегда, не нашлось. Зато теперь мы имеем библиофильское событие года. Всего то, 26 млн. рублей на то время. Кстати, в 2015 году отмечалось 175-летие со дня рождения великого композитора.


1. Price Realized: $ 503 370

Вверху рейтинга - Чайковский, Пётр Ильич (1840—1893). Рабочая карандашная рукопись: Оркестровая сюита №2, опус 53. Нотная бумага -  20-stave. 32 страницы, маленькое Folio (37.5x26 см.), 1883, деревня Подушкино, Одинцовский р-н Подмосковья.


Уход: £329 000. Аукцион Sotheby’s. Music, Continental and Russian Books and Manuscripts. 28 мая 2015 года. Лондон. Лот № 303.

С проведением железной дороги (последняя четверть XIX века) в подмосковной деревне Подушкине появляются дачники. Здесь, на даче у брата Анатолия Ильича, три месяца с 31 мая по 1 сентября 1883 г. жил Петр Ильич Чайковский. В своем письме из Подушкино композитор писал:

"... чем более я занимаюсь с этой восхитительной по живописности и обилию лесов местностью, тем более наслаждаюсь ею".


Здесь он написал вторую сюиту для оркестра и кантату "Москва", работал над корректурой оперы "Мазепа". 22 августа по новому стилю 1883 года Петр Ильич писал Надежде фон Мекк, что он надеется вскоре закончить вчерне оркестровую сюиту. Полностью работа была закончена и опубликована Юргенсоном в Москве только в 1884 году. Как всем известно, в 1877 году Петр Ильич пережил тяжелейшую личную душевную рану и находился на грани срыва. Чайковский отказался от педагогической работы (окончательно ушел из Московской консерватории осенью 1878 года). В течении нескольких лет жил преимущественно за границей, главным образом в Швейцарии и Италии. Важным этапом его творческого пути явилось создание 4-й симфонии (1877) и оперы "Евгений Онегин" (1877-78). Лето 1883 года он провел на даче у брата Анатолия. И как мы видим, весьма и весьма плодотворно. К широкой общественной жизни Петр Ильич вернется лишь в 1885 году.


Короткая справка: Вторая оркестровая сюита (1883) — одно из тех произведений Чайковского, в которых мастерство и выдумка преобладают над непосредственным творческим внушением. Композитор экспериментировал в ней, ища новые оркестровые эффекты, новые сочетания различных конструктивных и фактурных элементов. В партитуре рассыпано немало интересных, порой неожиданных находок, останавливающих на себе внимание слушателя, но вместе с тем иногда ощущается налет рассудочности. Наиболее развернутую первую часть сюиты, написанную в очень своеобразно трактованной сонатной форме со вступлением и заключением, Чайковский назвал «Игра звуков», подчеркнув тем самым, что никаких конкретных образно-содержательных задач он перед собой не ставил. Одной из особенностей этой части является разнообразие и даже некоторая пестрота ее тематического материала: все разделы экспозиции построены на самостоятельных темах. Краткая лаконичная тема главной партии напоминает по своей структуре скорее полифоническую тему с ядром и развертыванием, нежели сонатную, что находит объяснение далее, в разработке, написанной в виде фуги на данную тему. Значительно изменена реприза, в которой темы главной и побочной партий, данные в одновременном контрапунктическом проведении, сжаты до размеров краткого 24-тактового построения (в пять раз меньше, чем в экспозиции!), тогда как заключительная почти полностью сохраняет свой объем. При всей необычности пропорций Чайковскому удается создать достаточно стройную, логически ясную и завершенную форму. Последование частей в сюите основано на резко контрастных образных сопоставлениях: элегантный вальс (вторая часть) сменяется стремительным скерцо с шумно врывающимися «голосами улиц» (гармошечные наигрыши (в партитуру введены четыре аккордеона), удалая молодецкая песня в среднем разделе), за лирической музыкальной картинкой «Сны ребенка», в которой безмятежно ласковый колыбельный напев (рефрен рондо) чередуется с беспокойными причудливо фантастическими образами, следует остро характерный «Дикий танец», снабженный подзаголовком «подражание Даргомыжскому». Точнее говорить, однако, не о подражании, а о стилизации, выражающейся в подчеркнутой угловатости рисунка и «гармонических курьезах», отмечавшихся Чайковским в музыке этого в целом мало симпатичного ему композитора.

Короткая справка: Деревня Подушкино, Одинцовский р-н. В сохранившихся документах Подушкино впервые упоминается лишь в 1627 г., но несомненно, что существовало гораздо раньше. Свое название оно получило, вероятно, от богатого московского гостя Ивана Владимировича Подушки, жившего во второй половине XV в. Его потомки были богатыми людьми, подтверждением чему стала находка в 1964 г. клада во время копки гряд в соседнем поселке Барвиха. Клад содержал монеты времени царствований Ивана Грозного и Бориса Годунова. Известно лишь, что в конце XVI в. это была вотчина Семена Висковатова, представителя рода, к которому принадлежал один из видных деятелей правления Ивана Грозного думный дьяк и печатник (хранитель государственной печати) Иван Михайлович Висковатый. В начале XVII в., нуждаясь в деньгах, вдова Семена Висковатова Авдотья Федоровна заложила село московскому гостю Ивану Гавриловичу Сверчкову, но не смогла его выкупить обратно, и оно стало его собственностью. Именно в его владении отмечает Подушкино писцовая книга 1627 г. - первый сохранившийся источник, где оно упоминается. Судя по описанию, село было небольшим -кроме двора вотчинника и небольшой деревянной Рождественской церкви в нем насчитывалось всего шесть крестьянских и три бобыльских двора, где жило 15 человек. Вскоре Иван Сверчков продает село думному дьяку Григорию Васильевичу Львову. О новом владельце сохранилось довольно много свидетельств. С конца 1620-х годов он служил в Ямском, а затем в Посольском приказах. При приеме иноземных послов в его обязанности входило "объявление" их царю, им же он позднее сообщал "государево жалование". С начала 1640-х годов и вплоть до своей смерти 28 декабря 1646 г. он входил в число лиц, оставляемых царем в Москве на время его отсутствия. При нем в Подушкино было уже 13 крестьянских дворов. К селу "тянула" небольшая деревушка Ямщикова, "что на овраге" с пятью дворами. После смерти мужа его вдова Фекла Ивановна Львова продает Подушкино в 1652 г. Илье Даниловичу Милославскому - пожалуй, наиболее известному из владельцев села. До середины XVII в. Милославские были обычным рядовым родом, ничем не выделявшимся из дворянской среды. Но помог случай. В начале 1647 г. молодой царь Алексей Михайлович задумал жениться. Из двухсот девиц выбрали шесть самых красивых, а уже из них царь выбрал одну - дочь Федора Всеволожского Евфимию. Узнав о своем счастье, она от сильного потрясения упала в обморок. Из этого недоброжелатели тотчас вывели, что невеста подвержена падучей болезни, и несчастную вместе с родными сослали в Сибирь, откуда только через шесть лет ей позволено было возвратиться в дальнюю деревню под Касимовым. В этом деле было много неясного и загадочного. Ходили слухи, что Всеволожскую "испортили" жившие во дворце матери и сестры знатных девиц, отвергнутых царем. Позднее было проведено следствие и виновным был признан некий Мишка Иванов, крепостной двоюродного брата царя боярина Никиты Ивановича Романова, которому предъявили обвинение в "чародействе, костном разводе и наговорах". Но, судя по всему, нити происшедшего тянулись к царскому воспитателю Борису Ивановичу Морозову, которому почему-то не нравились Всеволожские и который метил на двух сестер Милославских. Одну из них он хотел сосватать царю, а другую - себе, и таким образом обезопасить себя от соперничества с новыми царскими родственниками. Это ему вполне удалось. Через год, 16 января 1648 г., царь женился на дочери Ильи Даниловича Милославского Марье, а еще через десять дней Морозов взял в жены ее сестру Анну Ильиничну. Отец царицы Илья Данилович получил боярский чин, а после московского восстания 1648 г. фактически возглавил правительство. Он стал крупным феодалом, занимался предпринимательской деятельностью, скупая и продавая пеньку, поташ и другие товары для вывоза за границу, организовал железоделательный завод. Подушкино он купил не случайно - его зять с начала 1650-х годов любил ездить на богомолье в Савво-Сторожевский монастырь, и Милославскому по пути из Москвы в Звенигород желательно было иметь вотчину. Видимо, при нем здесь была построена каменная церковь Рождества Христова. Илья Данилович играл видную роль при дворе вплоть до своей смерти в 1668 г. Затем Подушкино переходит к его родственнику боярину Матвею Богдановичу Милославскому. В 1678 г. при нем в Подушкине уже насчитывалось 24 двора, где жило 88 человек. С воцарением в апреле 1682 г. Петра I Милославские на короткое время были удалены от дел, отстраненные Нарышкиными - родственниками второй жены царя Алексея Михайловича. Но уже в мае этого же года, когда в результате стрелецкого восстания "старшим царем" был избран Иван, а правительницей стала царевна Софья, дочь от Милославской, их влияние было восстановлено. После падения правительства Софьи в 1689 г. Милославские были окончательно отстранены от власти. Подушкиным же они продолжали владеть до середины XVIII в., а вскоре их род пресекся. В 1766 г. владельцем Подушкина и деревни Рождествено (так стала называться Ямщикова) значится уже надворный советник Александр Михайлович Воейков. При новых владельцах, которым село принадлежало до конца XVIII в., вместо прежней сильно обветшалой деревянной церкви был построен новый храм. В 1786 г. в. селе Рожествине, Подушкино тож, за капитаном Федором Александровичем Воейковым значилось 164 ревизские души. По "Экономическим примечаниям" 1800 г. селом Рождествино, Подушкино тож, владела Александра Игнатьевна Воейкова с малолетними детьми. Рядом с каменной церковью Рождества Христова стоял одноэтажный господский деревянный дом, окруженный регулярным садом с "плодовитыми" деревьями. На речке Самынке находилась "раструсная" мельница о двух поставах. Крестьяне находились на барщине и, как отмечает источник, были "посредственно зажиточны". Женщины занимались домашним рукоделием. Всего в 38 дворах села жило 273 человека. По данным 1852 г. сельцо Подушкино принадлежало полковнику Владимиру Борисовичу Казакову и здесь жило 78 мужчин и 87 женщин. В 1861 г. крестьяне вышли из крепостной зависимости и получили мизерные земельные наделы. Подушкинским крестьянам достался надел в 97,5 десятин, а жителям деревни Рождествено - 106,2 десятины земли. После революции крестьяне стали владеть и 54 десятинами бывшего имения баронессы Майендорф. Основным занятием подушкинских крестьян было земледелие, но с открытием кирпичных заводов в Одинцове многие жители села нанимаются туда на работу. По переписи 1989 г. в деревне значилось 93 хозяйства и 165 постоянных жителей. В расположенной рядом деревне Рождественно, составляющей фактически часть Подушкина, имелось 41 хозяйство и 73 человека. В годы советской власти в Подушкине организуется колхоз, многие жители работают в санатории "Барвиха", а также в Одинцове и Москве.

2. Price Realized: $ 281 220

На втором месте - Кандинский, Василий Васильевич (1866–1944). Kleine Welten. Маленькие миры. 12 оригинальных гравюр в издательской картонажной папке с титульным и вступительным листами ( 6 цветных литографии, 2 гравюры на дереве, 4 офорта в технике сухой иглы). Уход: 258 000. Аукцион Hauswedell and Nolte. 11 декабря 2015. Modern Art. Сессия 1: Prints. Гамбург. Лот № 50. Под каждой гравюрой подпись автора карандашом и печатная подпись-монограмма: К. Propylaen Verlag. Издательство "Пропилеи".  Берлин, 1922. Гравюры отпечатаны автором в Баухаузе, в Веймаре. Общий тираж  230 нумерованных экземпляров, из коих первые 30 отпечатаны на японской бумаге. Комплектный экземпляр № 21 из 30-ти на японской бумаге. Формат папки: 46,0х35,5 см. Размеры листов и изображений на них разнятся. В продаже чаще всего встречаются отдельные листы из этой папки. Уход каждого листа до $25,000. Этим и объясняется мизерное наличие комплектных экземпляров. Видимо на каком-то временном отрезке выгоднее было продавать листами. Чрезвычайная редкость. Гравюры пронумерованы Кандинским римскими цифрами:

Kleine Welten I. Farbige Lithographie. R. 164

Kleine Welten II. Farbige Lithographie. R. 165

Kleine Welten III. Farbige Lithographie. R. 166

Kleine Welten IV. Farbige Lithographie. R. 167

Kleine Welten V. Farbiger Holzschnitt (tatsächlich: Farb. Lith.). R. 168

Kleine Welten VI. Holzschnitt. R. 169

Kleine Welten VII. Farbiger Holzschnitt (tatsächlich: farbige Lithographie). R. 170

Kleine Welten VIII. Holzschnitt. R. 171

Kleine Welten IX. Kaltnadelradierung. R. 172

Kleine Welten X. Kaltnadelradierung. R. 173

Kleine Welten XI. Kaltnadelradierung. R. 174

Kleine Welten XII. Kaltnadelradierung. R. 175

Маленькие миры I (Kleine Welten I): цветная литография, 36х28 см. (24,7х21,8 см.-изо)

Маленькие миры II (Kleine Welten II): цветная литография, 36х28 см. (24,7х21,8 см.)

Маленькие миры III (Kleine Welten III): цветная литография, 36х28 см. (24,7х21,8 см.)

Маленькие миры IV (Kleine Welten IV): цветная литография, 36х28 см. (24,7х21,8 см.)

Маленькие миры V (Kleine Welten V): цветная литография, 36х28 см. (24,7х21,8 см.)

Маленькие миры VI (Kleine Welten VI): гравюра на дереве, 36х28 см. (24,7х21,8 см.)

Маленькие миры VII (Kleine Welten VII): цветная литография, 36х28 см. (24,7х21,8 см.)

Маленькие миры VIII (Kleine Welten VIII): гравюра на дереве, 36х28 см. (24,7х21,8 см.)

Маленькие миры IX (Kleine Welten IX): сухая игла, 36х28 см. (24,7х21,8 см.)

Маленькие миры X (Kleine Welten X): сухая игла, 36х28 см. (24,7х21,8 см.)


Маленькие миры XI (Kleine Welten XI): сухая игла, 36х28 см. (24,7х21,8 см.)

Маленькие миры XII (Kleine Welten XII): сухая игла, 36х28 см. (24,7х21,8 см.)


В цикле гравюр Kleine Welten ярко просматривается тенденция к обособлению отдельных частей очень сложной, в её цветовом решении, абстрактной композиции. Итак, в конце 1921 года художник покинул Россию навсегда и отправился в Берлин, откуда через несколько месяцев переехал в Веймар, а потом в 1925 году – в Дессау. По возвращении в Германию, Кандинский принимает приглашение Вальтера Гропиуса, основателя знаменитого Баухауса (Высшая школа строительства и художественного конструирования) и они с Ниной переезжают в Веймар, где Кандинский возглавляет мастерскую настенной живописи. Он снова преподает и развивает свои идеи. Это касается, прежде всего, усиленного аналитического изучения отдельных элементов картины, результаты которого он представляет в 1926 году в своём известном сочинении «Точка и линия на плоскости». Также Кандинский много работает и экспериментирует с цветом, применяя аналитическую базу и полученные выводы в преподавательской деятельности. Творчество Кандинского вновь претерпевает изменения: отдельные геометрические элементы все более выступают на первый план, палитра насыщается холодными цветовыми гармониями, которые, порой, воспринимаются как диссонанс, особо используется круг, как чувственный символ совершенной формы. "Композиция VIII", 1923 - главная работа веймарского периода. Наряду с концептуальными работами, в это время он создает богатые фантазией и цветом известные среди библиофилов всего мира («Kleine Welten») «Маленькие миры» (1922) для издательства "Пропилеи" с 12-ю оригинальными гравюрами в издательской картонажной папке с титульным и вступительным листами ( 6 цветных литографии, 2 гравюры на дереве, 4 офорта в технике сухой иглы), а также несколько камерных, "интимных" картин, таких как "Маленькая мечта в красном", 1925. При этом Кандинский ведет лекционную и выставочную деятельность в США, основав вместе с Фейнингером, Клее и Явленским объединение "Синяя четверка".

3. Price Realized: $ 219 591


На третьем месте - [Пушкин А.С.] Борис Годунов. Санкт-Петербург, в типографии департамента народного просвещения, 1831. Шмуцтитул, титул, лист посвящения + 142 стр. Дата выхода в свет — 22-23 декабря — определяется на основании объявления в «Северной пчеле» №153 23 декабря 1830 года:

«Поступила в продажу в книжном магазине А.Ф. Смирдина трагедия Борис Годунов…».

Цена 10 рублей, с пересылкой 11 рублей. В чудесном переплете эпохи. Шикарный экземпляр. Тираж 2000 экземпляров. Формат: 20х13 см.


Уход 160 000 €. Pierre Berge & Sotheby's: La Bibliothèque de Pierre Bergé, 1-я сессия. 11 декабря 2015. Drouot Richelieu salles 5 & 6, Париж. Лот № 68.

«Я думал свой народ

В довольствии, во славе успокоить... но

Живая власть для черни ненавистна,

Они любить умеют только мертвых».

Как известно, «Борис Годунов» написан Пушкиным в селе Михайловском и окончен 7 ноября 1825 года. Первоначальное заглавие было: «Комедия о настоящей беде Московскому государству, о царе Борисе и Гришке Отрепьеве — летопись о многих мятежах и прочее — Писано бысть Алексашкою Пушкиным в лето 7333 в городище Вороничи». В день окончания трагедии Пушкин написал Вяземскому письмо с таким извещением об этом событии:

«Поздравляю тебя, моя радость, с романтической трагедией, в ней же первая персона — Борис Годунов! Трагедия моя кончена; я перечел ее вслух, один, и бил в ладоши и кричал, ай-да Пушкин, ай-да сукин сын!».

В первых числах мая 1830 года Пушкин из Москвы пишет Плетневу:

«Милый! победа! Царь позволяет мне напечатать Годунова в первобытной красоте».

В письме Н.М. Языкова А.М. Языкову имеется любопытное сообщение:

«Пушкин ускакал в Петербург печатать «Годунова».

Печатал трагедию, конечно, Плетнев. Этому имеется доказательство в письме министра народного просвещения князя Ливена Бенкендорфу от 24 декабря 1830 года, в котором говорится, что «...типография департамента народного просвещения, отпечатав драму г. Пушкина, выпустила экземпляры по его поручению г. Плетневу». Однако иметь дело с книгопродавцами, давать им экземпляры на комиссию и ждать денег у Пушкина, действительно, не было возможности: предстоящая женитьба требовала средств. И вот, несмотря на то, что «Борис Годунов» был первой книгой, которая уже не подлежала действию известного нам условия, заключенного со Смирдиным, Пушкин предпочитает продать ему тираж и этого издания. В том же письме, где поэт сообщает Плетневу о полученном разрешении царя печатать «Бориса Годунова», он спрашивает его: «Не продать ли Смирдину и трагедию?» Смирдин оплатил все расходы по напечатанию книги и принял готовый тираж за десять тысяч рублей гонорара автору. Имеется документальное подтверждение этой суммы в письме Плетнева от 25 июля 1831 года, где он, отчитываясь перед Пушкиным, сообщал ему:

«Деньги за Бориса (всего 10000) употреблены следующим образом: 5 000 отдано долгу Дельвигу, 4000 переслано тебе в Москву (в два срока по 2000) и 1 000 отдано баронессе за твой портрет».

Баронесса — это жена Дельвига, а портрет, о котором идет речь,— известный портрет работы Ореста Кипренского 1827 года, сделанный по заказу Дельвига. В процессе печатания «Бориса Годунова» возник вопрос о предисловии и посвящении трагедии. По первому вопросу Пушкин спрашивал у Плетнева:

«Думаю написать предисловие. Руки чешутся, хочется раздавить Булгарина. Но прилично ли мне, Александру Пушкину, являясь перед Россией с Борисом Годуновым, заговорить об Фаддее Булгарине? кажется, неприлично. Как ты думаешь? реши».

Плетнев отвечал категорически, что «не стоит тебе якшаться с ним в этом месте», и Пушкин послушался: предисловие к трагедии напечатано не было, хотя в черновиках поэта найдены наброски разных его вариантов. Что касается посвящения трагедии, то Пушкин, находясь во время ее печатания в Болдине, писал оттуда Плетневу:

«Я хотел ее посвятить Жуковскому со следующими словами: я хотел было посвятить мою трагедию Карамзину, но так как нет уже его, то посвящаю ее Жуковскому. Дочери Карамзина сказали мне, чтоб я посвятил любимый труд памяти отца. Итак, если еще можно, то напечатай на заглавном листе:

«Драгоценной для Россиян памяти Николая Михайловича Карамзина

Сей труд, Гением его вдохновенный, с благоговением и благодарностью посвящает

А. Пушкин».

Письмо это написано было всего за два месяца до выхода трагедии из типографии, но Плетнев успел напечатать указанное посвящение на отдельном, следующем за заглавным, листе книги. Имя Пушкина в книге напечатано только под этим посвящением и на обложке, на заглавном листе его нет. Издатель Смирдин, несмотря на то, что оплачивал все расходы по печатанию и платил вперед гонорар автору, своей издательской марки на книге не поставил. Выше я уже говорил, что он всегда поступал так, когда являлся только покупателем тиража книги, а не ее непосредственным издателем. На обложке «Бориса Годунова» напечатано только объявление, что книга продается в магазинах Смирдина и его московских и иногородних контрагентов. В эти годы Смирдин расширял свою торговлю путем отправки книжного товара в провинцию. Пушкин очень интересовался всеми мелочами, касающимися издания «Бориса Годунова». В начале сентября он писал Плетневу:

«Что моя трагедия? Я написал эллегическое маленькое предисловие, не прислать ли тебе его? Вспомни, однако ж, что ты обещал мне свое: дельное, длинное. А цена трагедии? 10 или 12?».

Предисловия, как уже говорилось, не было напечатано ни пушкинского, ни плетневского, а цена установлена не 12, а 10 рублей за экземпляр. По цене не трудно догадаться о тираже «Бориса Годунова». Обычный тираж в 1 200 экземпляров по десять рублей при валовой стоимости в 12000 рублей не дал бы Смирдину возможности уплатить Пушкину гонорар в десять тысяч. Ясно, что тираж был минимум 2000 экземпляров. Вот из двадцати тысяч рублей всей стоимости издания, как это уже несколько раз отмечалось, Пушкин и на этот раз потребовал себе половину. Остальная половина должна была покрыть расходы и дать законную книгопродавческую прибыль Смирдину. Надо думать, что сверх обусловленного и сдаваемого Смирдину тиража, Плетнев напечатал сотню-другую экземпляров для Пушкина и его друзей.

Уже в январе 1831 года Пушкин писал из Москвы Плетневу:

«Пришли мне, мой милый, экземпляров 20 Бориса для московских прощалыг, не то разорюсь, покупая его у Ширяева».

Сам Смирдин на этот раз не остался в накладе: торговый успех «Бориса Годунова» оказался необычайным. В первое же утро по выходе книги было распродано более 400 экземпляров. Об этом весьма ярко рассказал Гоголь в ненапечатанной при его жизни статье «Борис Годунов. Поэма Пушкина»:

«Книжный магазин блестел в бельэтаже улицы; лампы отбивали теплый свет на высоко взгроможденные стены из книг, живо и резко озаряя заглавия голубых, красных, в золотом обрезе, и запыленных, и погребенных, означенных силою и бессилием человеческих творений. Толпа густилась и росла. Гром мостовой и экипажей с улицы отзывался дребезжанием в цельных окнах, и, казалось, лампы, книги, люди — все окидывалось легким трепетом, удвоявшим пестроту картины. Сидельцы суетились. «Славная вещь! Отличная вещь!» — отдавалось со всех сторон. «Что, батюшка, читали Бориса Годунова, нет? Ну ничего же вы не читали хорошего»,— бормотала кофейная шинель запыхавшейся квадратной фигуре. Каков Пушкин?» — сказал, быстро поворотившись, новоиспеченный гусарский корнет своему соседу, нетерпеливо разрезывавшему последние листы.— «Да, есть места удивительные!» — «Ну вот, наконец дождались и Годунова!» — «Как, Борис Годунов вышел?» — «Скажите, что это такое Борис Годунов? Как вам кажется новое сочинение?» — «Единственно! Единственно! Еще бы некоторой картины... О, Пушкин далеко шагнул!» — «Мастерство-то, главное — мастерство; посмотрите, посмотрите, как он искусно того...» — трещал толстенький кубик с веселыми глазками, поворачивая перед глазами своими руку с пригнутыми немного пальцами, как будто бы в ней лежало спелое прозрачное яблоко. «Да, с большим, с большим достоинством!—твердил сухощавый знаток, отправляя разом полунции табаку в свое римское табакохранилище.— Конечно, есть места, которых строгая критика... Ну, знаете... еще молодость... Впрочем, произведение едва ли не первоклассное!» «Насчет этого позволите-с доложить, что за прочность,— присовокупил с довольным видом книгопродавец,— ручается успешная-с выручка денег...». А самое то сочинение действительно ли чувствительно написано?» — с смиренным видом заикнулся вошедший сенатский рябчик. «И, конечно, чувствительно!» — подхватил книгопродавец, кинув убийственный взгляд на его истертую шинель,— «если бы не чувствительно, то не разобрали бы 400 экземпляров в два часа!» Между тем лица беспрестанно менялись, выходя с довольною миною и книжкою в руках».

Статья была посвящена П.А. Плетневу, и далее в ней следовали философские рассуждения Гоголя о величии пушкинского творения. Приведенный отрывок особенно любопытен тем, что дает нам живую картину знаменитой книжной лавки Смирдина в день выхода в свет «Бориса Годунова». Крайне разноречивые отзывы о трагедии не помешали ее успеху, который явился несколько неожиданным для Пушкина. В начале января 1831 года он писал Плетневу:

«Пишут мне, что Борис мой имеет большой успех. Странная, непонятная вещь! По крайней мере я того никак не ожидал. Что тому причиною? Чтение Вальтер Скотта? голос знатоков, коих избранных так мало? крик друзей моих? мнение двора? — Как бы то ни было — я успеха трагедии моей у вас не понимаю. В Москве то ли дело? Здесь жалеют о том, что я совсем, совсем упал; что моя трагедия подражание Кромвелю Виктора Гюго; что стихи без рифм не стихи; что Самозванец не должен был так неосторожно открыть тайну свою Марине, что это с его стороны очень ветрено и не благоразумно — и тому подобные критические замечания».

В письме этом чувствуется глубокая горечь. Поэт видел, что политический смысл его трагедии, где главным героем показан русский народ, не был понят ни критиками, бранившими ее, ни теми, кто расточал ей похвалы.

4. Price Realized: $ 165 266

На четвертом почетном месте в рейтинге редчайшие - [Гоголь Н.В.] Вечера на хуторе близ Диканьки. Повести, изданные пасичником Рудым Паньком. Книжки 1-2. Санкт-Петербург, 1831-1832. В 12-ю долю листа. 16,5х8,5 см.

Первая книжка: типография Департамента народного просвещения, 1831, XXII, [2], 244 с.

Вторая книжка: типография А. Плюшара, 1832, XVI, 354, [3] с.

Первое издание. В двух п/к марокеновых переплётах с тиснением золотом на корешках времени издания. Шикарный экземпляр. Чрезвычайная редкость в таком виде, цена вполне обоснована!

Уход 151 620 €. Pierre Berge & Sotheby's: La Bibliothèque de Pierre Bergé, 1-я сессия. 11 декабря 2015. Drouot Richelieu salles 5 & 6, Париж. Лот № 69.

Сам Н.В. Гоголь  назвал их былями и небылицами, "болтовней", "побасенками". Слова  эти он  вложил в уста Пасичнику, Рудому Паньку, в котором некоторые исследователи  склонны  видеть автора: Рудый  он  потому,  что  и  Гоголь  в молодости был несколько рыжеват, Панек - в малороссийском просторечии внук Опанаса, Афанасия.

21 августа 1831 года в письме А.С. Пушкину Гоголь запечатлел процесс печатанья «Вечеров»:

«Любопытнее всего было мое свидание с типографией. Только что я просунулся в двери, наборщики, завидев меня, давай каждый фыркать и прыскать себе в руку, отворотившись к стенке. Это меня несколько удивило. Я к господину фактору (распорядителю работ), и он по­сле некоторых ловких уклонений нако­нец сказал, что штучки, которые изволили прислать из Павловска для печатания, очень до чрезвычайности смешны, и набор­щикам принесли большую забаву. Из этого я заключил, что я писатель совершенно во вкусе черни».

Известно, какое впечатление произвели на Пушкина эти рассказы, изображавшие невиданным прежде образом картины малорусского быта, блиставшие веселостью и тонким юмором, народным фольклором и классическим романтизмом. Сам Пушкин в письме А.Ф. Воей­кову в конце августа 1831 г. признавался:

«Сейчас прочел «Вечера на хуторе близ Диканьки». Они изумили меня. Вот на­стоящая веселость, искренняя, непринуж­денная, без жеманства, без чопорности. А местами какая поэзия, какая чувствитель­ность! Все это так необыкновенно в нашей литературе, что я доселе не образумился».


Герои «Вечеров» живут в самом близком соседстве с чертями и ведьмами. «...Кто на веку своем не знался с нечистым?» Род­ственные связи скрепляют оба мира, так что уж и не знаешь, у кого в крови нет бесовской примеси. "Правда ли, что твоя мать ведьма?" — произнесла Оксана и засмеялась...» Оказалось, правда; значит, Вакула — сын ведьмы, а потом, выйдя за него, с ведьминым племенем породнится сама Оксана, да и отец ее, козак Чуб, равно как и Голова, и дьяк Осип Никифорович, и запорожский казак Касьян Свербыгуз, хаживая к Солохе по известным делам, причащались нечистой силе. Так что реплика кузнеца Вакулы  Пацюку:  «Ты, говорят приходишься немного сродни чёрту», — может быть применена и к нему самому. О Хивре из «Сорочинской ярмарки» нигде не говорится, что она ведьма, как Солоха. Но Грицько за глаза называет Хиврю «старой ведь­мой», прибавляя, что готов перевешать «всех тех дурней, которые позволяют себя седлать бабам» (намек на способ действия ведьм, летающих верхом на своих жертвах). Чуть позже, после переполоха и паники, Хиврю застают лежащей без чувств на Черевике. «"Баба взлезла на человека (мужика); ну, верно, баба эта знает, как ездить!" — говорил один из окружающей толпы». Подвижность пограничной линии между мирами: реальным и параллельным, их взаимопро­ницаемость, — источник забавного, жизнерадостного и всего свет­лого рожда­ли чувство неопределенности и неустойчивости. Неустойчивости перед злом: «Захочет обморочить дьявольская сила, то обморочит; ей, богу, обморочит!».  В первом томе «Современника» (1836) А.С. Пушкин в специальной заметке упомянул и о недостатках «Вечеров»:

«Мы так были благодарны молодому автору, что охотно простили ему неровность и неправильность его слога, бессвязность и неправдоподобие некоторых рассказов».


Легко себе представить, что значило для 22-х летнего Гоголя публичное пушкинское признание. Он вошел в круг лиц, стоявших во главе русской художественной литературы: его давние поэтические стремления могли теперь развиваться во всей широте, инстинктивное понимание литературного творчества могло стать глубоким сознанием подвижничества на ниве служения своему народу.

Первая книжка «Вечеров» выходила в печатной издательской обложке, на четвертой странице которой напечатано: «Продается по 7р. 50 коп. в книжном магазине А. Смирдина, на Невском проспекте, в доме Петропаловской церкви»; вторая книжка выходила в немой обложке. В первой книжке: «Сорочинская яр­марка», «Вечер накануне Ивана Купала», «Майская ночь, или Утопленница», «Про­павшая грамота». Во второй — «Ночь пе­ред рождеством», «Страшная месть», «Иван Федорович Шпонька и его тетуш­ка», «Заколдованное место». Почти все лучшее, что появлялось в русской художественной литературе, с конца 1820-х и до конца 1830-х годов, было издано А.Ф. Смирдиным. Он издавал произведения А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, В.А. Жуковского, И.А. Крылова, П.А. Вяземского. Выпускал издания русских писателей ХУШ века, в частности М.В. Ломоносова и Г.Р. Державина. До Смирдина литературный труд не считался профессией, а был делом богатых людей, которые не нуждались в гонорарах. А.Ф. Смирдин ввел постоянную выплату гонорара, размеры которого были достаточно высокие, чтобы писатель мог целиком посвятить себя литературному труду. За время своей деятельности он издал и продал книг на сумму около 10 млн. рублей, а выплатил гонораров авторам на сумму 1,5 млн. рублей. Прибыль издателя при этом в несколько раз превышала размер выплаченных гонораров. Одновременно с выпуском в свет вто­рой книжки «Вечеров» Смирдин отпечатал — по но­вому, но совершенно такому же, строка в строку, набору — дополнительный тираж первой книжки в количестве 150 экземпля­ров. В письме к М.П. Погодину Гоголь по этому поводу писал:

«...Смирдин отпеча­тал полтораста экземпляров 1-й части, по­тому что второй у него не покупали без первой. Я и рад, что не больше».

От основного тиража допечатка отли­чается некоторыми мелкими типографски­ми особенностями: титульный лист наб­ран несколько более крупным шрифтом, исправлены опечатки на стр. 3, 72, 79 и 148, несколько изменена печатная облож­ка, изменен текст объявлений. В 1836 г. «Вечера на хуторе» были на­печатаны новым изданием в 8-ю долю листа. Как уже говорилось выше, на это второе издание А. С. Пушкин откликнулся рецензией, напечатанной в первом томе «Современника» за 1836 год:

«Читатели наши конечно помнят впечатление, произведенное над ними появлением «Вечеров на хуторе»... Как изумились мы русской книге, которая заставляла нас смеяться, мы, не смеяв­шиеся со времен Фонвизина!»

Оба издания имели большой успех, усердно читались и «зачитывались», постепенно исчезая из обращения. Найти в настоящее время экземпляр «Вечеров» в чистом виде, да еще с обложками,— зада­ча для собирателя чрезвычайно трудная и практически невыполнимая. Работа над «Вечерами» началась весной 1829 года.  «Ганц...» выйдет только в июне этого же года, но еще с конца зимы, предвидя страшный крах, Гоголь с энтузиазмом начинает педантично собирать этнографические и филологические материалы по Малороссии, ибо видит интерес петербургской публики ко всему украинскому. Здесь, Николай Васильевич прагматик. 30 апреля 1829 года Гоголь просил мать прислать ему побольше ма­териалов по Малороссии:

«В следующем письме я ожидаю от вас описания полно­го наряда сельского дьячка, от верхнего платья до самых сапогов с поименованием, как это называлось у самых закоре­нелых, самых древних, самых наименее переменившихся малороссиан; равным об­разом название платья, носимого нашими крестьянскими девками, до последней лен­ты, также нынешними замужними и му­жиками. Вторая статья: название точное и верное платья, носимого до времен гет­манских. Вы помните, раз мы видели в нашей церкве одну девку, одетую таким об­разом. Об этом можно будет расспросить старожилов; я думаю, Анна Матвеевна или Агафия Матвеевна много знают кое-чего из давних годов. Еще обстоятельное опи­сание свадьбы, не упуская наималейших подробностей; об этом можно расспросить Демьяна (кажется, так его зовут, прозвища не вспомню), которого мы видели учре­дителем свадеб и который знал, по-види­мому, все возможные поверья и обычаи. Еще несколько слов о колядках, о Ива­не Купале, о русалках. Если есть, кроме то­го, какие-либо духи или домовые, то о них подробнее с их названиями и дела­ми; множество носится между простым на­родом поверий, страшных сказаний, преда­ний, разных анекдотов, и проч. и проч. и проч. Все это будет для меня чрезвычай­но занимательно».

5. Price Realized: $ 143 000

Путешествие флота капитана Сарычева по северо-восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану, в продолжении осьми лет при географической и астрономической Морской экспедиции, бывшей под начальством флота капитана Биллингса с 1785 по 1793 год. 2 ч.ч. в одном томе. СПб., тип. Шнора, 1802.

Ч.I: з.л. с гравированной виньеткой, [6], XII,187, [2] c.

Ч.II: з.л., [9]; [6], 192, [3] c., 1 скл. таблица

Атлас карт и рисунков к путешествию в Северо-восточную часть России и на острова северной части Тихого океана флота капитана Г.Сарычева. Санкт-Петербург, 1802, без титульного листа, 51 лист карт, планов и рисунков. 21 из них - складные. Переплеты дословно: text is (sm. 4to) 24.5x18.5 cm (9½x7¼"), period leather-backed mottled boards. Atlas is (oblong folio) 34x42.5 cm (13¼x16½"), leather-backed boards, the spine possibly more recent. Each housed in custom-made folding blue cloth box with with leather label.

Уход $143 000. PBA Galleries: Rare Cartography, Exploration & Voyages: The Warren Heckrotte Collection, Part I. 29 октября 2015. Сан Франциско. Лот № 78.


Сарычев, Гавриил Андреевич (1763-1831) - адмирал, ученый-географ и генерал-гидрограф Главного морского штаба, уже на восьмом году жизни поступил в Морской кадетский корпус, в 1778 г. произведен в гардемарины, в 1781 г. произведен в мичманы после двух кампаний: одной в Балтийском море, другой — от Архангельска до Кронштадта, и назначен на корабль "Не тронь меня" в эскадру контр-адмирала Сухотина, отправленную в Средиземное море по случаю постановления о вооруженном нейтралитете. В следующем году Сарычев возвратился в Кронштадт, был при проводке на камелях из Петербурга в Кронштадт стопушечного корабля "Три Иерарха"; в 1783 г. участвовал в кампании в Балтийском море. В 1784 г. находился при описании рек Днестра и Сожи, затем, произведенный в 1785 г. в лейтенанты, под начальством капитана Билингса принял участие в северо-восточной правительственной географической и астрономической экспедиции, положившей конец тем жестоким притеснениям, которые были производимы над туземцами со стороны русских промышленников на Алеутских островах. Сарычев отправился сухим путем в Сибирь, где надлежало найти проход Ледовитым морем к Востоку, а потом отправиться в Камчатку, Восточный океан к Берингову проливу и к берегам Америки. В 1794 г. он возвратился в Петербург капитаном 2-го ранга и получил орден св. Владимира 4-й степени, затем служил в эскадрах вице-адмирала Козлянинова, адмирала Круза, в эскадре вице-адмирала Баратынского начальствовал над кораблем Москвою, посланным в Англию, в 1801 г. произведен в капитан-командоры и получил за 18 кампаний орден св. Георгия 4-й степ. С самого начала своей службы Сарычев с особенною любовью занимался астрономией и геодезией, во время северо-восточной экспедиции он лично произвел все описи и наблюдения. Во время экспедиции Г.А. Сарычев лично занимался астрономическими определениями, измерениями и сбором различных сведений, на основании которых были составлены новые карты. Среди них – карты части побережья Северного Ледовитого океана в районе устья р. Колымы, части побережья Охотского моря, части Камчатского берега, а также карты некоторых заливов на островах Уналашка, Кадьяк и на побережье Аляски. Всего в Атлас вошло 15 карт, а также иллюстрации с видами берегов и гаваней, и рисунки, отображающие внешний вид и образ жизни местного населения. Затем составил и издал в 1802 году описание "Путешествия флота капитана Сарычева по северо-восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану, в продолжение восьми лет, при географической и астрономической морской экспедиции, бывшей под начальством флота капитана Билингса, с 1785 по 1793 г.", 2 части с атласом карт и видами мест и изображениями диких народов, живущих там. Много зарисовок этнографического характера.  Гравюры исполнены с медных досок «артелью» знаменитых русских граверов под руководством И.С. Клаубера (К. Ческий, И.Ческий,, И. Телегин, Г.Худяков, А. Екимов, А. Ухтомский) по рисункам самого Г.А. Сарычева и художника экспедиции Л.А. Воронина. Книга эта имела большой успех: она явилась в немецком переводе Буссе "Achtjährige Reise" и пр. Leipz. 1805—1815, 3 т.; затем была издана на французском и голландском языках. Через 9 лет, в 1811 г., С. издал и описание "Путешествия капитана Билингса через Чукотскую землю от Берингова пролива до Нижнеколымского острога и плавание капитана Галла по Северо-восточному океану в 1791 г., с приложением словаря двенадцати наречий диких народов" и пр. С 1802 г., в течении шести лет, Сарычев занимался исправлением морских карт Балтийского моря и Финского залива, в 1803 г. определен в члены Адмиралтейств-коллегии, был в море и командовал эскадрою из трех фрегатов для обучения гардемаринов и для производства астрономических и других наблюдений нужных при поправлении карт, в Риге приготовил купеческие суда для отправления на остров Руген десантных войск, издал в 1804 г. "Правила морской геодезии", вышедшие в 1825 г. вторым изданием, в 1808 г. назначен по Высочайшему повелению почетным членом в государственный Адмиралтейский департамент со званием гидрографа, произведен в вице-адмиралы, определен в Свеаборг главным командиром и издал в том же году "Дневные записки плавания вице-адмирала Сарычева по Балтийскому морю и Финскому заливу в 1802 г.", 5 частей, СПб. В 1810 г. Сарычев председательствовал в комитете по преобразованию Камчатского края, в 1811 г., получил алмазные знаки ордена св. Анны 1-й степени, в 1812 г. назначен непременным членом Адмиралтейского департамента, в 1814 г. начальствовал эскадрою в практической кампании по Финскому заливу, занимался описанием Финского залива и издал в 1817 г., книгу: "Лоция или путеуказание к безопасному плаванию по Финскому заливу, Балтийскому морю и Каттегату". В 1818 году он пожалован кавалером ордена св. Александра Невского, назначен членом Главного правления народных училищ (1824 г.), ездил в Архангельск для разных исследований (1826 г.), в 1827 г. определен главным командиром и военным губернатором в Кронштадт, где находился до 1-го января 1828 г., и назначен генерал-гидрографом Главного морского штаба. В 1828 г. он исправлял должность начальника морского штаба и морского министра, в 1829 г. назначен членом Думы знака отличия беспорочной службы, в 1830 г. управлял морским министерством в течение 3½ месяцев и был избран в члены ученого комитета. Сарычев составил первый правильный план С.-Петербурга (1820 г.) и трудился в последние десять лет своей жизни над историей всех русских портов. Умер от холеры в Петербурге 30-го июня 1831 г., не окончив этого капитального труда. За труды по составлению атласа морских карт, а также за описание своих путешествий и наблюдений, Сарычев был избран в члены многими учеными обществами: в 1809 г. избран в почетные члены Императорской Академии Наук, в 1812 г. — в члены Императорского Экономического Общества и в почетные члены С.-Петербургского Общества любителей словесности, наук и художеств, в 1817 г. избран в почетные члены С.-Петербургского Общества соревнователей просвещения и благотворения и в почетные члены Минералогического Общества, в 1823 г. — в почетные члены Императорской Российской Академии, в 1827 г. назначен почетным членом Императорского Человеколюбивого Общества; кроме того, состоял почетным членом университетов: Московского (с 1813 г.), Харьковского (с 1822 г.) и Санкт-Петербургского (с 1829 г.).

6. Price Realized: $ 131 250


Сергей Прокофьев (1891–1953). Музыкальный автограф: Увертюра к Дивертисменту для оркестра op. 43. Ранняя версия. [1920-е гг.]. Нотная бумага -  24-stave ("Sünova" no.10), 11 страниц, в 4-ю долю листа (34x27 см.), в современном переплете-коробке: modern green folding case, gilt titles (44.5x39 см.).

Уход: £87 500. Аукцион Sotheby’s. Music, Continental and Russian Books and Manuscripts. 7 декабря 2015 года. Лондон. Лот № 231.

«Это самый значительный манускрипт Прокофьева, когда-либо выставленный на аукцион, — сообщают эксперты аукционного дома. — На самом деле, едва ли не единственный случай. Большинство его рукописей хранятся в архивах или русских институтах».


Манускрипт «Увертюры» русского композитора, написанный в 1920-х, ушел с молотка на торгах в Лондоне 7 декабря за £87,500. На одиннадцати страницах — многочисленные пометки, исправления, музыкальные схемы, оставленные рукой великого композитора.

Вероятно, первоначально «Увертюра» была предназначена для неопубликованного балета «Трапеция», заказанного Сергею Сергеевичу Прокофьеву в 1924 году Борисом Романовым, руководившим в Берлине «Русским романтическим театром». Композитор, который жил в Париже, но бывал в разных городах Европы, получил гонорар в 10 тысяч франков.

«... Ради заработка я принял заказ на небольшой балет. Незамысловатый сюжет из цирковой жизни под заглавием «Трапеция» был для меня предлогом сочинить камерную пьесу, которая могла бы исполняться без всякого сюжета...», — напишет в своих мемуарах Сергей Прокофьев.

Определенную часть сочинения композитор процитировал в известном «Квинтете для гобоя, кларнета, скрипки, альта и контрабаса соль минор, ор. 39», сочиненного в том же 1924. Указанный музыкальный фрагмент был использован для первого безымянного «Дивертисмент для оркестра, ор. 43», без фортепианной части, созданного композитором в период с 1925-29 годы.

«Эта рукопись обнажает удивительный талант и владение игрой молодого композитора. Она дает представление о том, что, хотя и очевидно, что Прокофьев использовал рабочую фортепианную версию, он мгновенно раскладывает музыку для оркестра и фортепиано, сразу записывая партитуру чернилами. Композитор пишет партитуру стихийно, добавляя оркестровые части здесь и там, инструменты, изначально не включенные в систему, не обязательно в их обычном порядке на странице... Манускрипт создает впечатление находящегося в рабочем черновом движении, и, хотя несколько фрагментов записаны не полностью, все предстает здесь совершенно ясным», — говорят в Sotheby's.

7. Price Realized: $ 103 435


На седьмом месте еще один "Годунов" - [Пушкин А.С.] Борис Годунов. Санкт-Петербург, в типографии департамента народного просвещения, 1831. Шмуцтитул, титул, лист посвящения + 142 стр. В п/к переплете эпохи. Дата выхода в свет — 22-23 декабря — определяется на основании объявления в «Северной пчеле» №153 23 декабря 1830 года:

«Поступила в продажу в книжном магазине А.Ф. Смирдина трагедия Борис Годунов…».

Цена 10 рублей, с пересылкой 11 рублей. В приятном переплете эпохи. Тираж 2000 экземпляров. Формат: 20х13 см.


Уход 68 500 €. Christies: Books and Manuscripts. 1 декабря 2015. Лондон. Лот № 99.

«Я думал свой народ

В довольствии, во славе успокоить... но

Живая власть для черни ненавистна,

Они любить умеют только мертвых».

Провенанс: Н. Куприянов (title signature) – Сергей Гессен (1903-1937, author, historian; small stamp) – Russian bookseller’s stamps on rear pastedown. Правда, Гессен весьма распространенная фамилия. К примеру:

Гессен, Сергей Иосифович (польск. Sergius Hessen; 16 [28] августа 1887, Усть-Сысольск — 2 июня 1950, Лодзь) — русский философ-неокантианец, педагог, правовед, публицист, соредактор журнала «Логос».

8. Price Realized: $ 96 000

Путешествие   вокруг   света ,  по   повелению   Государя   Императора  совершенное, на военном шлюпе Камчатке, в 1817, 1818 и 1819 годах, Флота Капитаном Головниным.  Чч. 1-2 СПб.: В Морской типографии,  1822. В 2-х переплетах эпохи: period full red morocco with gilt roll borders, rebacked with original spines tooled in gilt employed, morocco lettering pieces, all edges gilt.(4to) 26x19.5 см.

Ч.1. [8]. 512, xliv, [errata leaf]; Vol. I with 2 folding tables, 6 folding engraved maps & charts, and 6 folding plates of engraved landfalls and coastal views, with 2 to 4 profiles per plate; титул первой части поврежден.

Ч.2. [8], 205, [1], cxxvii, [3] pp. With 2 large folding engraved maps on thick paper, one of Sitka Bay and other adjoining parts of Russian possessions on the northwest coast of America, and the other of Chiniat Bay on Kodiak Island.

Уход $96 000. PBA Galleries: Rare Cartography, Exploration & Voyages: The Warren Heckrotte Collection, Part I. 29 октября 2015. Сан Франциско. Лот № 29.


Василий Михайлович Головнин считался лучшим практическим моряком нашего флота, известен двумя кругосветными путешествиями и пребыванием в плену у японцев. Головнин, Василий Михайлович (1776-1831) внес значительный вклад во все области военно-морского дела, много сделал для организации и строительства флота, известен как талантливый ученый и писатель. Кто не знает его замечательное произведение "Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах", опубликованное в 1818 году и впоследствии переведенное почти на все европейские языки. В книге содержатся исключительной ценности сведения о нравах и обычаях японцев, об их культуре. Это был первый обстоятельный труд о Японии. По ясности и красочности изложения "Записки" принадлежат к числу лучших произведений русской литературы. В 1817—1819 г. Головнин совершил второе кругосветное путешествие, описанное им в 1822 г. В последние годы своей жизни Василий Головнин получил в свое ведение департаменты: кораблестроительный, комиссариатский и артиллерийский. За время 8-летнего управления им  интендантскою частью на флоте (1823—31) было построено 26 линейных кораблей, 21 фрегат, 2 шлюпа и много других мелких судов.

 

9. Price Realized: $ 83 777

Бесы. Роман Федора Достоевского. В трех частях. Спб., типография К. Замысловского, 1873.

Часть первая: [2], [2], 294 стр.

Часть вторая: [2], 358 стр.

Часть третья: [2], 311 стр.

В старом п/к переплете эпохи с тиснением золотом на корешке. Формат: 22х15 см. Первое отдельное издание романа! Переплет на языке продавцов коллекции знаменитого французского коллекционера: demi-basane prune avec coins de percale, dos lisse orné de filets dorés (reliure de l'époque). Excellent exemplaire, très frais intérieurement. Если судить по гамбургскому счету - цена сильно завышена, но если учитывать из какой это библиотеки - то получается, что все нормально.


Уход 78 860 €. Pierre Berge & Sotheby's: La Bibliothèque de Pierre Bergé, 1-я сессия. 11 декабря 2015. Drouot Richelieu salles 5 & 6, Париж. Лот № 94.

Уже были написаны «Записки из Мертвого дома», «Записки из подполья», «Преступление и наказание», «Идиот», а Достоевский все еще испытывал острое чувство неудовлетворенности и, по собственному признанию, только подбирался к главному своему произведению, перед которым вся «прежняя литературная карьера — была только дрянь и введение». Однако в политической жизни России случилось нечто, заставившее Достоевского изменить свои литературные планы и приступить к созданию романа с вызывающим и символическим названием «Бесы». Когда вышел роман «Бесы» (в 1871-72 г.г. в журнале «Русский Вестник», а в 1873-м — отдельным изданием), современники автора считали, что это роман о монстрах, о каких-то фантастических негодяях, которым нет места в русской жизни и никогда не будет. Критики-демократы назвали сочинение Федора Достоевского «литературным уродом», «случаем мрачного помешательства, но вовсе не с художественной точки зрения, а единственно с патологической, врачебной». Роман был объявлен «клеветой на современную молодежь». Долгие годы «Бесы», равно как и «Дневники» Достоевского, были в нашей стране под запретом, и лишь ближе к концу ХХ века эти книги стали выходить отдельными изданиями и пополнили собрания сочинений. Много лет прошло со смерти Сергея Геннадиевича Нечаева (1848-1882), знаменитого революционера-карателя, главного «беса» Российской Империи, основавшего в сентябре в Петербурге и Москве революционное «Общество народной расправы» — прообраз будущих ВЧК, ГПУ, НКВД, КГБ. Много лет шеренга чиновников от просвещения в черных сюртуках старалась заслонить от наших взоров тот костер, на котором сам он сжег свою жизнь. Костер был сложен из сырых поленьев, проплывших по многоводным русским рекам; трещали и плакали поленья, и дым шел коромыслом; наконец взвился огонь, и чиновники сами заплакали, стали плясать и корчиться: греть нечего, остались только кожа да кости, да и сгореть боятся. Чиновники плюются и корчатся от того, что к революции прилипали такие антигерои, как Азеф, Бакунин, Гапон, Каляев, Желябов, Перовская, Нечаев, Савинков, Сталин, Берия … Дело мирной пропаганды к концу 60-х годов XIX века, по мнению Сергея Нечаева, было окончено; наступал «черный передел» народовольцев, приближалась страшная революция — катастрофа, которая должна была утопить страну в крови и подготовляться строго конспираторским способом; дисциплина в рядах революционеров должна быть железная и полная. «Революционер», говорилось в принятом Нечаевым уставе, — «человек обреченный; у него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни имени. Он отказался от мирской науки, предоставляя ее будущим поколениям.

10. Price Realized: $ 52 320

Пушкин А.С. Полтава. Поэма. СПб, тип. Департамента народного просвещения, 1829. VII, 91 с. В издательской обложке. 19,2х12,1 см.


Уход 48 000 €. Pierre Berge & Sotheby's: La Bibliothèque de Pierre Bergé, 1-я сессия. 11 декабря 2015. Drouot Richelieu salles 5 & 6, Париж. Лот № 66.

Первое и единственное отдельное прижизненное издание поэмы, которую Пушкин называл «самой зрелой из всех моих стихотворных повестей».

В «Полтаве» Пушкин впервые обращается к теме истории России, впервые обращается к образу Петра I. Написана поэма была в 1828 году. Дата ее выхода в свет – конец марта 1829 года, тираж – 1200 экземпляров.

Несмотря на важность и "этапность" поэмы в творчестве поэта, книги в это время занимали его мало. Влюбленный в молодую Наталью Гончарову, он 1 мая сватается за нее. Мать Наталии Николаевны, рассчитывая найти для нее лучшего мужа, нежели Пушкин, не имевший состояния и находившийся под надзором полиции, отвечает, что дочь ее еще очень молода, что "надо подождать, посмотреть"... Получив такой ответ, Пушкин в ту же ночь, не спросив разрешения у Бенкендорфа, уезжает на Кавказ, где в действовавшей против турок армии служили его друзья-декабристы.

По поводу «Графа Нулина» 1827 г. и «Полтавы» 1829 г. С.Л. Марков писал:

«До войны 1941 г. эти издания довольно часто появлялись в продаже. Теперь их не стало».

Листая старые книги

Русские азбуки в картинках
Русские азбуки в картинках

Для просмотра и чтения книги нажмите на ее изображение, а затем на прямоугольник слева внизу. Также можно плавно перелистывать страницу, удерживая её левой кнопкой мышки.

Русские изящные издания
Русские изящные издания

Ваш прогноз

Ситуация на рынке антикварных книг?