Баннер

Сейчас на сайте

Сейчас 263 гостей онлайн

Ваше мнение

Самая дорогая книга России?
 

Дефо, Даниэль. Робинзон Крузо. Кн. 1-2. Первое издание. Лондон, 1719.

Price Realized: $153 600

The Life and Strange Surprizing Adventures of Robinson Crusoe of York, Mariner ...  Written by Himself. London: Printed for William Taylor, 1719 — The Farther Adventures of Robinson Crusoe. Being the Second and Last Part of his Life and of the Strange Surprizing Accounts of his Travels Round Three Parts of the Globe. London: Printed for William Taylor, 1719. PMM 180.

2 volumes, 8vo (197x120 мм.). Engraved frontispiece portrait of Crusoe, engraved foldout map in vol. 2, errata and 4-pp. advertisement in vol. 1, 11-pp. advertisement in vol. 2; last 4 quires of vol. 1 stained, scattered foxing on title and some leaves of vol. 2. Contemporary calf, not uniform, vol. 1 in a panel design, vol. 2 mottled with gilt-ruled border; upper cover of vol. 2 scuffed, and rebacked with original spine laid down. Red half morocco folding-case (vol. 1) and brown cloth folding-case (vol. 2).

Уход: $153,600. Аукцион Сотбис. Property from the Library of the Late Mrs. J. Insley Blair. 03 декабря 2004 года. Нью-Йорк. Лот № 136.

Провенанс: Hamond (ms. exlibris on title of vol. 1) — Percival & Elisabeth Merritt (bookplate in vol. 2)

First edition, first issue of both parts, of the book that is widely accepted as the first novel in English. It was an immediate success, widely translated, and which inspired a huge number of imitations and adaptations across the world since publication. The first part was published on 25 April 1719 in an edition of 1,000 copies; the sequel, Farther Adventures of Robinson Crusoe, was published in August the same year. Rousseau recommended it as the first book which ought to be studied by a growing boy; Coleridge praised its depiction of “the universal man” and Marx used it to illustrate economic theory in action.

Как известно, 25 апреля 1719 года тиражом 1000 экз. вышла первая книга, которую мы с Вами прекрасно знаем. В августе 1719 года Даниэль Дефо выпускает продолжение — «Дальнейшие приключения Робинзона Крузо», а ещё год спустя — «Серьезные размышления Робинзона Крузо», но в сокровищницу мировой литературы вошла лишь первая книга. Этот лот включает в себя первые две книги в первом издании. Вторая книга — «Дальнейшие приключения Робинзона Крузо» — менее известна; в России она полностью не издавалась с 1935 по 1992 годы (только в пересказе, а последняя часть, «Робинзон в Сибири», в сокращении). В ней престарелый Робинзон, посетив свой остров и потеряв Пятницу, доплыл по торговым делам до берегов Юго-Восточной Азии и вынужден добираться в Европу через всю Россию, чтобы из Архангельска отплыть в Англию. Третья книга Дефо о Робинзоне Крузо, до сих пор не переведённая на русский язык, озаглавлена «Серьёзные размышления Робинзона Крузо» (англ. Serious Reflections of Robinson Crusoe) и представляет собой сборник эссе на нравственные темы; имя Робинзона Крузо употреблено автором для того, чтобы привлечь интерес публики к этому произведению. Хотя нас интересует, естественно, только первая книга. Но на аукционах продаются как одна первая книга, так и первые две и все три вместе - на конечную цену состав сильно не влияет. Главное, чтобы была в наличии первая.

Полное название первой книги:

"The Life and Strange Surprizing Adventures of Robinson Crusoe, Of York, Mariner: Who lived Eight and Twenty Years, all alone in an un-inhabited Island on the Coast of America, near the Mouth of the Great River of Oroonoque; Having been cast on Shore by Shipwreck, wherein all the Men perished but himself. With An Account how he was at last as strangely deliver'd by Pyrates;Written by Himself. ".

В переводе на русский:

«Жизнь, необыкновенные и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего 28 лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля кроме него погиб, с изложением его неожиданного освобождения пиратами; написанные им самим».

Сюжет, скорее всего, основан на реальной истории Александра Селькирка, боцмана судна «Cinque Ports» («Пять Портов»), отличавшегося крайне неуживчивым и склочным характером. В 1704 году он был высажен по собственному требованию на необитаемый остров, снабжён оружием, продовольствием, семенами и инструментами. На этом острове Селькирк прожил до 1709 года.

Короткая справка: Селькирк, Александр (англ. Alexander Selkirk, Selcraig, 1676 — 13 декабря 1721) — шотландский моряк, проведший 4 года и 4 месяца (в 1704—1709 годах) на необитаемом острове Мас-а-Тьерра (ныне — Робинзон-Крузо в составе архипелага Хуан-Фернандес) в Тихом океане, в 640 километрах от побережья Чили.  27-летний боцман судна «Сэнк пор», которое входило в состав флотилии под командованием Уильяма Дампира, в 1704 году отправился к берегам Южной Америки. Вспыльчивый и своенравный, он постоянно вступал в конфликты с капитаном судна Страдлингом. После очередной ссоры, которая произошла возле острова Мас-а-Тьерра, Селькирк потребовал, чтобы его высадили; капитан немедленно удовлетворил его требование. Правда, позже моряк просил капитана отменить свое распоряжение, но тот был неумолим, и Селькирк смог покинуть остров только более чем через четыре года. Вернувшись в родной городок Ларго, Селькирк поначалу жил спокойно; посещал пивные, где рассказывал о своих приключениях. Судя по воспоминаниям современников, он был неплохим рассказчиком. Так, сэр Ричард Стил в 1713 году отмечал в журнале «Англичанин», что «его очень интересно слушать, он трезво мыслит и весьма живо описывает пребывание души на разных этапах столь длительного одиночества». Однако Селькирк так и не смог адаптироваться к новой обстановке. Он поступил в королевский флот в чине лейтенанта и умер на борту судна «Веймут». Согласно записям судового журнала, смерть наступила в 8 часов вечера 13 декабря 1721 года; причиной её послужила, скорее всего, жёлтая лихорадка. Селькирк был похоронен в море у берегов Западной Африки.

Книга «Жизнь и необыкновенные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка» вышла в свет в апреле 1719 года в лондонском издательстве «У корабля», которым владел Уильям Тейлор. А написал её не Робинзон Крузо, как указывалось в названии, а плодовитый журналист Даниель Дефо (Daniel Defoe, 1660—1731). В ту пору ему уже почти исполнилось 60 лет. Был он сыном мясника и к писательству шёл долго и трудно. Хотел стать священником, затем торговал тканями. На сороковом году жизни стал журналистом, писавшим обо всех и всём. Политические сатиры и памфлеты Дефо в конце концов привели его в тюрьму. Но и здесь он умудрился издавать еженедельную газету для заключённых. О приключениях Селькирка Дефо узнал из небольшого очерка литератора Ричарда Стилла (Richard Steele, 1672-1729), опубликованного в 1713 году в журнале «Англичанин» (The Englishman). А может быть, и из записок капитана Роджерса, снявшего Селькирка с острова; записки эти издавались несколько раз. Имя Дефо было известно и ранее. Но именно «Робинзон Крузо» принёс ему небывалую популярность. Вышла книга в апреле 1719 года и за три следующих месяца допечатывалась четыре раза. Писатель на гребне успеха написал ещё две книги о своём герое, но они были значительно слабее, чем первая. Что привлекало читателей в Робинзоне Крузо? Прежде всего то, что восхищает наших современников в американских бестселлерах: умение решать сложнейшие проблемы нелёгкого бытия самостоятельно, ни на кого не надеясь. Роман был написан для взрослых. Но в дальнейшем стал детской книгой. Этому в немалой степени способствовало упоминание о том, что Эмиль, герой одноимённого романа Жан Жака Руссо (Jean-Jacques Rousseau, 1712-1778), будучи 15 лет от роду, читал не Аристотеля и не Бюффона, как это было принято, а «Робинзона Крузо». Для детей, впрочем, роман Даниеля Дефо не раз пересказывали, сильно сокращая его и освобождая от морально-религиозных пассажей. В 1720 году «Робинзона Крузо» перевели на немецкий, а вскоре и на многие другие языки. В России книга «Жизнь и приключения Робинзона Круза, природного англичанина» была издана Академической типографией впервые в двух томах в 1762-1764 годах. Литератор Яков Трусов перевёл знаменитую книгу не с английского, а с французского языка. Тираж этого первого издания был 1200 экземпляров. Новые издания появились в 1787 и 1797 годах. Полный перевод «Робинзона Крузо» на русский язык был предпринят в 1888 году П. Кончаловским. А среди пересказов для детей наибольшей популярностью пользовался тот, который был предпринят Александрой Никитичной Анненской (1840-1915) и выдержал в период с 1874 по 1905 год шесть изданий. Даниель Дефо был плодовит и написал ещё много книг. Общее количество его произведений приближается к 250. Наиболее известна из них «Молль Флендерс», изданная в 1722 году. Это написанная как автобиография история авантюристки, родившейся в английской тюрьме, а затем жившей в Америке и многократно выходившей замуж. О её же внебрачных связях и говорить не стоит. Собрание избранных произведений Даниеля Дефо, изданное в Оксфорде в 1927-1928 годах, включает 14 томов. Назовём ещё одно число. Общее количество позиций в библиографическом указателе «Робинзонады», выпущенном в 1929 году Бостонской публичной библиотекой, составляет 30 тыс. изданий. Это мировой рекорд по популярности.

АВТОР «РОБИНЗОНА КРУЗО» У ПОЗОРНОГО СТОЛБА

В Англии на кладбище Бэнгилла близ Лондона над одной из могил под сенью огромного платана возвышается стройный обелиск. На сооружение этого памятника присылали свои скромные сбережения английские школьники. Но человека, которому поставлен памятник, знают школьники во всех странах мира. Когда звучит его короткая фамилия — Дефо, нам вспоминается островитянин, облаченный в козлиные шкуры. С ружьем в руках сидит он на берегу и смотрит в бесконечную морскую даль: не покажется ли долгожданный парус... «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо — одна из самых знаменитых книг на земле. Каждое новое поколение мальчиков и девочек читает ее и по-своему представляет себе необитаемый остров среди океана. Воля и энергия одного только обитателя преобразили этот остров. Время, однако, сохранило и другой образ, связанный со знаменитым английским писателем. И этот образ вызывает гнев против несправедливого и жестокого законодательства XVIII века в «свободной Британии». На старинной гравюре можно увидеть преступника, выставленного у позорного столба. Такой столб сколачивался из брусьев и имел форму буквы Т. В верхней перекладине были выемы, в которые защемлялись голова и кисти рук приговоренного. «Ореховые щипчики» — так прозвали этот столб обитатели лондонских воровских притонов.

«Священной государственной машиной, придуманной для обуздания мысли», — назвал позорный столб великий писатель Даниэль Дефо.

Ему было лучше знать. Он сам побывал в «ореховых щипчиках» в июле 1703 года. Позорный столб ставили обычно в многолюдных местах. Жертва «ореховых щипчиков» становилась беспомощной игрушкой уличной толпы. В осужденного швыряли грязью и тухлыми яйцами, гнилыми фруктами и конским навозом. Отчаянные бабы выплескивали в лицо несчастного помои. Любители чужих мук умудрялись даже взбираться на верхнюю перекладину и дергали несчастного за руки, за волосы. Изощренным охотникам до пыток над людьми здесь было предоставлено полное раздолье. А таких охотников немало было в ту пору жестоких нравов. Обычно экзекуции подвергались самые дерзкие преступники. Но английский уголовный кодекс XVIII века довольно широко толковал понятие «преступник». Законы не отличались ни гуманностью, ни справедливостью. Англичанин Уильям Сидней пишет про кодекс того времени, что «он был не только позором для человеческой природы, но и постоянным оскорблением всякого принципа правосудия». Неудивительно, что в колодку помещали не всегда головы мелких воришек, но иной раз головы людей, составивших славу Англии.


...Политические бури, одна за другой, пронеслись в XVII веке по Британским островам. Два лагеря, две крупные партии противостояли друг другу. Тори — крупные и средние землевладельцы — составляли правый лагерь. Свою родословную эта консервативная партия вела от дворян, сторонников короля во время английской революции XVII века. За полстолетия многое переменилось. Тори в значительной степени обуржуазились и отстаивали свои интересы, вполне довольные господствующей англиканской церковью. Против тори боролись виги — противники королевской власти Стюартов, купцы и фабриканты, так называемые «новые дворяне», сторонники расширения морской торговли и колониальных грабежей. В 1689 году в Англии произошел государственный переворот, который буржуазные историографы назвали «славной» революцией. Королевский престол занял Вильгельм III Оранский. Он пытался примирить интересы двух господствующих групп. Тори и виги по-прежнему грызлись за государственные привилегии. Борьба шла с переменным успехом, но с перевесом на стороне вигов. Король и парламент, церковь и печать участвовали в этих политических схватках. Причем отнюдь не в роли беспристрастных арбитров, а как самые заинтересованные участники при дележе добычи. Консерваторам тори были особенно ненавистны диссиденты (раскольники) или, как их еще называли, диссентеры (несогласные) — крайнее крыло вигов. Диссентеры не входили в господствующую англиканскую церковь, не подчинялись ей. Диссиденты давно стали добропорядочными и умеренными буржуа и больше заботились о своих торговых делах и годовом бюджете, чем о божьем промысле. Но в глазах англиканского духовенства все диссиденты были фанатиками, республиканцами, проклятым отродьем тех злых мятежников, что казнили короля в 1649 году. После смерти Вильгельма Оранского в 1702 году королевой стала Анна. Реакционеры подняли голову. Религиозная терпимость, одно из немногих благ, которым пользовался народ после переворота 1689 года, оказалась теперь под угрозой. Церковь метала громы и молнии против отступников диссентеров. «Высокополетчики» — яростные приверженцы англиканской церкви — всячески чернили диссидентов. Отравленные зерна раздора попадали на взрыхленную почву. Люди видели, что королева удаляла вигов из министерства. Подручный королевы Анны, доктор Сэчверелл, каждое воскресенье в своих проповедях предавал публичному осуждению отступников от официальной церкви и настаивал, чтобы против диссентеров был поднят «кровавый стяг и знамя вызова». И вот неожиданно у зловещего проповедника появился приспешник. И еще какой! Фанатик, обладающий литературным талантом. Писатель, который, судя по всему, ненавидит отступников всеми фибрами своей души... Первого декабря 1702 года в Лондоне появилась анонимная брошюра в 29 страниц, озаглавленная:

«Кратчайший путь расправы с диссентерами». Казалось, что страницы брошюры дышат гневом против инакомыслящих. Когда англиканская паства читала «Кратчайший путь расправы», ее удовольствию не было пределов. Автор был, видимо, не из породы мягкотелых. Он брал быка за рога. Он предлагал немедленно ввести единство веры, уничтожив несогласных с Высокой церковью. Стюарты, видите ли, были слишком милостивы к диссидентам. Ну, а при Вильгельме Оранском, после «акта о веротерпимости» 1689 года инакомыслящие совсем распустились. Однако сейчас им не поздоровится. «Вот удобный случай, — писал анонимный автор, — вырвать с корнем еретическое зелье мятежа, так долго смущавшее мир нашей церкви и отравлявшее доброе семя. Но, — станут возражать мне, — это значит просто возобновить замашки инквизиции? — А я отвечу: жестокость — убить хладнокровно змею или жабу? Ввиду их ядовитой природы уничтожать этих животных значит проявлять милосердие к ближнему: не потому чтобы они вредили вам лично, но в виде предупредительной меры; не за зло, которое они сделали, а за зло, которое они могли бы сделать...»

Приверженцы Высокой церкви бережно хранили брошюру, сетуя, что не могут выразить свое признание писателю-анониму. Один из решительных церковников-тори разразился даже таким посланием:

«Присоединяюсь к автору во всех его предложениях; я столько питаю уважения к этой книге, что считаю ее вслед за святой библией и святыми толкованиями прекраснейшим сочинением, какие только у меня есть. Молю бога вложить в сердце ее величества намерение провести планы автора на деле».


Напротив, диссентеры, потрясенные открытым призывом к их истреблению, проклинали автора-насильника. Трусливые диссиденты подумывали, не сбежать ли за границу. Отчаянные шли навстречу опасности. В лондонском Сити, в этом оплоте вигов, начали оскорблять проходящих мимо священников. Лучше уж погибнуть в борьбе, — рассуждали смельчаки из лагеря диссентеров, — чем покорно дожидаться, пока всех перережут. А один из самых отчаянных вигов предложил даже свои услуги, чтобы уничтожить этого негодяя-литератора, готового пролить море невинной крови. Взрыв ярости, произведенный вышедшей книжкой, казалось, колебал здания старого Лондона, прятавшегося в зимнем тумане. Все волновались и хотели знать имя автора... По мере того как сторонники англиканской церкви вчитывались в печатные призывы «Кратчайшего пути», они начинали находить постепенно, что неизвестный автор проявил чрезмерное усердие. В самом деле! Представьте себе, что вы сторонник тори и ненавидите диссентеров. Но все же, такие ужасные сравнения и такая беспощадность — есть ли это действительно кратчайший путь к цели? Посмотрите, как он пишет:

«Змеи, жабы и всякие гады вредны для нашего тела; эти же люди отравляют наши души — совращают наше потомство, обольщают наших детей, разрушают основы нашего благополучия и вносят заразу в жизнь общества. Ужели не следует установить какой-нибудь закон, который бы сдерживал этих диких зверей?»

Да это звучит прямо иронически. Да и кто он сам, автор? А вдруг это совсем не «высокополетчик»? И тут промелькнула догадка: неужели это скрытый виг, который издевается над господствующей церковью? Чем больше и внимательнее читали брошюру, тем меньше уже теперь оставалось сомнений. Автор смеется над мракобесами, врагами веротерпимости. Он ненавидит Сэчверелла. Он сам скрытый диссентер и талантливый писатель-памфлетист. Он нарочно довел до чудовищного абсурда человеконенавистнические проповеди своих противников! И теперь уже совсем по-другому перечитывала лондонская публика конец нашумевшего памфлета. Совсем иначе звучали теперь яростные потоки угроз диссентерам:

«Увы! Что будет делать англиканская церковь? С одной стороны — папизм, с другой — раскол. Сколько ее распинали между этими двумя разбойниками! По теперь распнем самих разбойников! Пусть основы церкви будут утверждены на гибели ее врагов. Врата милосердия остаются открытыми для тех бедных, заблудших овец, которые вернутся в овчарню. А на тех, кто воздержится, нужно действовать железным жезлом! И да ниспошлет всемогущий в сердца всех друзей истины мужество поднять знамя против Гордыни и Антихриста, дабы потомство сынов заблуждения навсегда стерлось с земли».

Буря началась снова. На этот раз виги покатывались со смеху. Л тори отчаянно проклинали чудовищного обманщика, требуя привлечь его к ответу. Имя автора памфлета не могло долго оставаться тайной. Им оказался Даниэль Дефо. Убежденный диссентер, в прошлом негоциант и купец, потом блестящий памфлетист и журналист, обративший на себя внимание Вильгельма Оранского, Дефо к тому времени успел пройти через торговые спекуляции и банкротство. Его первым литературным трудом была экономическая записка «Опыт некоторых проектов». Но прославился он, выпустив в свет памфлет «Чистокровный англичанин». В этом памфлете Дефо защищал Вильгельма Оранского, короля и иностранца, от чванливой знати, которая кичилась своим якобы «чистокровным происхождением». Сатира прозвучала как вызов дворянским привилегиям. Успех «Чистокровного англичанина» был необычен по тем временам. Памфлет вышел подряд девятью изданиями. Мало того, издатели-пираты (в те времена неустоявшегося авторского права!) лихо печатали «Чистокровного англичанина». С этой целью они использовали горы бумаги, вплоть до оберточной, хранившиеся на лондонских складах. Было продано до 80 тысяч экземпляров этой сатиры в стихах... И тот же самый неугомонный памфлетист Дефо написал «Кратчайший путь расправы с диссентерами ». Однако времена переменились и на этот раз сочинителя ждала не аудиенция при дворе, а камера Ньюгетской тюрьмы. Воинствующие ретрограды не могли простить писателю дерзкую попытку высмеять высшее духовенство. Против любого трактата церковники выдвинули бы контртезисы. Но против язвительного смеха попы были бессильны. Тогда решено было подвергнуть автора судебному преследованию. Третьего января 1703 года появился приказ об аресте Дефо, «виновного в преступлении и проступках чрезвычайной важности». Были арестованы типографщик и книгопродавец — эти вечные ответчики за чужое свободомыслие. Но Дефо уже знал, что такое судебное преследование, ему не впервые приходилось прятаться от закона. Лондонское Сити, этот людской муравейник, испещренный таинственными ходами и неведомыми закоулками, принял и растворил в своей бездне беглого автора. Писатель был уравнен в незавидном положении с ворами и фальшивомонетчиками, которые тоже прятались в Сити от полиции... В палате общин было объявлено:

«Книга Дефо, полная лжи и злословия по отношению к парламенту и стремящаяся к возбуждению умов, будет сожжена рукою палача в назначенном для того месте на следующий же день».

Пока Дефо прятался в каменных трущобах и только жена приносила ему вести из окружающего мира, его памфлет в феврале был публично сожжен. Ритуал суда был выполнен. Десятого января «Лондонская газета» опубликовала новое объявление министерства. Тому, кто откроет местонахождение Даниеля Дефо, предлагалось 50 фунтов. Дальше следовали приметы сочинителя. Судебное преследование сохранило для потомства весьма подробный портрет будущего автора «Робинзона»:

«Худощавый мужчина, среднего роста, возраста около 40 лет; кожа смуглая, волосы каштановые, носит парик, нос крючком, острый подбородок и большая борода у рта».

Несколько месяцев Дефо скрывался от властей. Ему приходилось общаться с мошенниками первой руки, злостными банкротами, девицами легкого поведения. Писателю становилось ясно, что вечно скрываться не удастся. Да и окружающее общество не доставляло памфлетисту особенного удовольствия. Из мрака Сити Дефо писал письма в большой свет, прося заступиться за него перед королевой. Его письменные тирады не возымели успеха, а полиция продолжала поиски... Награда за арест Дефо служила неплохой приманкой. Английские законодатели XVIII века рассчитывали на людскую корысть и подлость как на своих союзников. Дефо был выдан доносчиком 20 мая, когда находился у ткача-француза. Любопытно, что предатель пожелал остаться неизвестным. За обещанными 50 фунтами он послал другого человека. Доносчик решил избегнуть объяснений с друзьями Дефо. Он боялся мести самого памфлетиста. Это характерная деталь в длинной летописи сожженных книг. Ньюгетская тюрьма начала XVIII века, куда был водворен Дефо, являла собой мрачную картину. Заключенных содержали в большом грязном помещении, где нечистоты отравляли воздух. Убийцы и незадачливые политиканы, воры и подделыватели векселей проводили вместе тюремные часы. Казнили тогда даже за мелкое воровство, и палачу хватало работы после каждого заседания суда. Эпидемии не щадили несчастных арестантов, которые умирали от так называемого «тюремного тифа». Врач, который бы поставил более точный диагноз, не посещал тюрьму. Хриплые голоса орали песни. Бывалые бандиты беспощадно ругались. А рядом в углу какой-нибудь несчастный, впервые попавший в такую компанию, шептал молитвенный призыв к всевышнему. Под утро осужденных вели на виселицу. Проклятия смертников, рыдания слабовольных, слезы женщин заглушал нестройный страшный хор:

Если придется висеть на веревке,

Славный услышу трезвон!

Дикие песни и ужасы Ньюгетской тюрьмы навсегда врезались в память Дефо. Спустя двадцать лет он воссоздаст грязь и дебоши Ньюгета в своем романе «Молль Флендерс». Героиня романа, ставшая профессиональной воровкой, тоже попадает в этот застенок. Но самое удивительное — и в тюрьме Дефо не прекращал писать. Продажные тюремщики за известную мзду предоставили политическому арестанту отдельное помещение. И Дефо использовал эту льготу. Целый день он сидел за столом. Он сочинил несколько панегириков, вызвав к жизни тень Вильгельма Оранского в качестве благодетельного примера современникам. Кто знает, может быть, добрые отношения покойного короля с церковью, его снисхождение к инаковерующим помогут узнику, ожидающему своей участи в темнице... Затем насмешник покорно настрочил объяснение своего злосчастного памфлета «Кратчайший путь». И самое важное — составил первое собрание своих сочинений. Первый том увидел свет в том же 1703 году. В довершение всего Дефо написал даже «Сатиру на себя самого». Он раскаивался, что сочинил «Кратчайший путь». Автор, видите ли, предполагал, будто публика поймет: памфлет написан с самыми хорошими намерениями. Он был крайне удивлен, что все его сатирические рекомендации были приняты за чистую монету. Стремясь заручиться поддержкой единоверцев, Дефо написал смиренное письмо трем диссидентским пасторам, прося их простить ему обиды и прийти к нему помолиться. Однако церковники-раскольники предпочли не иметь дела с кощунственным писакой. Они боялись, что Дефо, обостривший до крайности их отношения с правящей партией, опять подведет их какой-нибудь выходкой. В ответном письме литератору они сообщили, что «бог простит его, если захочет». Пасторы даже пошли в Ньюгетскую тюрьму, чтобы помолиться с неким конокрадом, приговоренным к смерти. Но порог камеры Дефо они не переступили. Так служители культа из разных враждующих между собой партий объединились в своей ненависти к писателю. Это и понятно. Конечно, защита терпимости имела у Дефо вполне определенный политический смысл. Он добивался выдвижения к власти крайних протестантов. Однако Дефо поставил актуальный вопрос слишком остро и потому оказался вне партий и группировок. Его «Кратчайший путь» перерос политические лозунги эпохи. Речь шла больше чем о политическом полноправии религиозной секты. «Кратчайший путь» высмеивал церковную догму вообще. В иносказательной художественной форме, принятой в ту эпоху, автор отстаивал терпимость к чужой вере, чужим взглядам, проповедовал свободу мыслить, говорить и писать без оглядки на доносчика и тюремщика... Талант Дефо разрывал путы, которыми религия связывала мировоззрение людей. Вот почему «Кратчайший путь расправы с диссентерами» вместе с другими памфлетами начала XVIII века, из которых самыми замечательными были памфлеты автора «Гулливера» Джонатана Свифта, положил начало сатирической журналистике в Англии... Напрасно Дефо ждал оправдательного приговора. Напрасно защитник посоветовал своему клиенту объявить, что он отдается на милость королевы. Прокурор обрушился на Дефо со всей непреклонностью вершителя правосудия. Прокурор утверждал, что писатель будто бы хотел «вымостить дороги черепами верующих». Защитник требовал помиловать Дефо... Но партия церковников торжествовала уже расправу над подсудимым. Давно готовый приговор был объявлен во всеуслышание. Дефо приговорили к уплате штрафа в 200 марок, троекратному выставлению у позорного столба на площади, внесению залога, который бы гарантировал, что подсудимый в течение семи лет будет вести себя пристойно. И, наконец,  Дефо был приговорен к заточению в Ньюгетскую тюрьму, пока это будет угодно королеве... Вот тут-то и появляется на сцене позорный столб в виде буквы Т, с которого мы начали наш рассказ. Сначала Дефо всячески пытался избежать этой унизительной процедуры. Когда же дни, отделяющие его от «ореховых щипчиков», стали истекать, он сочинил в тюрьме «Гимн позорному столбу». Дни заточения писателю скрашивала возможность общаться с внешним миром. На этот раз она оказалась целительной для его угнетенного духа. Типографы успели не только напечатать «Гимн», но и распространить его в Лондоне. Обращаясь к толпе, которая придет на посмешище, Дефо бросал гневное обвинение предержащим властям:

«Скажите людям, поставившим его (осужденного) тут, что они — позор своего времени. Не будучи в состоянии установить его виновность, они бессильны совершить его преступления».

Дефо был прав. Инициаторы сожжения книг в разные времена при разных правителях были бессильны словом возразить авторам крамольных произведений. Реплика хулителей печатных страниц доносилась в народ сквозь треск поленьев, подброшенных в костер... Посрамить Дефо врагам не удалось! В тот день (29 июля 1703 года), когда писатель был в первый раз выставлен на посмеяние уличной толпы у позорного столба против биржи в Корн-Хилле, в Лондоне вышел отдельным изданием «Гимн позорному столбу». И тут произошло неожиданное для мини стров и церковников. Вместо брани и насмешек приговоренного ждали приветствия собравшихся лондонцев. Бранили лишь судей и церковную партию. Читатели уже прочли «Гимн» и выражали Дефо свое одобрение. Гонители сами были посрамлены. Осужденный за один памфлет, Дефо завоевал сочувствие публики новым памфлетом, сочиненным в тюрьме. В следующие два дня (30 июля и 31 июля) «позорного» стояния в самых бойких местах английской столицы — на улице Чипсайд и против Темпль-Бара — события шли в нарастающем темпе. Пытаясь навлечь позор на голову узника, заправилы из крайних тори вызвали ненависть к себе за несправедливое гонение. Эшафот стал триумфальной трибуной. Толпа, в которой преобладали рьяные протестанты, разогнав солдат, обвивала эшафот гирляндами и забрасывала цветами защемленного в деревянные клещи писателя. Неизвестный смельчак взобрался на деревянный помост и надел венок на голову памфлетиста. Женщины выносили из домов кувшины, полные вина и пива. Недовольные правительством пили за здоровье автора «Кратчайшего пути», а заодно за то, чтобы общие враги провалились в тартарары. Перо оказалось могущественнее судейского стола. Автор сожженной книги был прославлен... Дефо предстояло еще несколько месяцев просидеть в тюрьме. Новое правительство рассудило, что талантливого сатирика выгоднее держать на свободе. Дефо нельзя было заставить молчать, но судьба его изменилась. Изведав тюремную камеру, писатель не шел уже больше по жизни прямым путем, а находил окольные дороги. Он пустился во все тяжкие, обслуживая своим пером попеременно то вигов, то их противников. Он вступал в закулисные связи с сильными людьми. Он занимал противоречивые и сомнительные позиции и прослыл даже политическим интриганом. Все же газеты, в которых он писал, и памфлеты, которые он печатал, имели успех у публики. Дефо на десятилетия сделался одним из самых бойких журналистов. Что касается его знаменитого «Кратчайшего пути расправы с диссентерами», то памфлет вошел в собрание сочинений Дефо и был еще несколько раз переиздан. Не все сегодня помнят эту маленькую сатиру Даниэля Дефо, но она оставила после себя многочисленных «продолжателей» — десятки злободневных политических изданий. Памфлеты помогли отточить писательское перо Дефо, и он стал крупным художником-реалистом. Все знают, что его знаменитый роман «Робинзон Крузо» переведен на десятки языков и принадлежит к книгам, выдержавшим рекордное число изданий во всех странах без исключения. Не стоит забывать, что «Робинзон Крузо» и «Кратчайший путь расправы с диссентерами» написаны одной и той же рукой. Автор статьи: Герман Дрюбин.

Книжные сокровища России

Листая старые книги

Русские азбуки в картинках
Русские азбуки в картинках

Для просмотра и чтения книги нажмите на ее изображение, а затем на прямоугольник слева внизу. Также можно плавно перелистывать страницу, удерживая её левой кнопкой мышки.

Русские изящные издания
Русские изящные издания

Ваш прогноз

Ситуация на рынке антикварных книг?